Тьфу, черт...

А пока - пусть глупо - чувствуешь себя девочкой. (Старушка в трамвае как-то обращается к двум подружкам своего возраста: "Выходим, девочки". Я ощутила, как у меня щеки побледнели.) Ладно, с моей внешностью еще можно: на вид мне от силы тридцать, при ярком солнце, - а в тридцать у нас все "девушки" и "молодые люди"; очень мило. И не то беда, что тридцатилетних мужиков воспринимают как мальчиков, а то, что они и сами часто себе мальчишками кажутся: анекдот получается: семнадцатилетние считают себя самостоятельными и все могущими, а тридцатилетние не считают. Но женщин подобное положение вещей, пожалуй, весьма бы устроило - ан, когда дело доходит до дела, вдруг вспоминают, что "девушка"-то - начинающая стареть женщина, у которой и то уже чуть-чуть не так, и это слегка не этак.

В семнадцать я полагала, что предел молодости - до двадцати одного. В двадцать один - до двадцати пяти. И так далее. Сейчас я хочу держаться до пятидесяти. Почему нет? Джина Лоллобриджида в микробикини на фотографии, где ей сорок четыре, выглиядит... О черт, опять лук подгорел! ф-ф, горячо! Так, есть пятно...

"...Прости, что не поздравил тебя с восемнадцатилетием..."

Тр-реклятый шпингалет! Чаду полно. Сюда бы Лоллобриджиду и сунуть в ее купальнике. Последишь за собой четыре часа в день, как же. За тобой последят.

Ну конечно, чулок готов! И ведь хотела их снять, так нет. Чертов стол, в который раз об него. Все, с получки покупаем новый, а этот - на помойку, дешевле обойдется. Ей-богу, этот выкину.

Приятно позволять себе такие пустяки. Сейчас на наши с Сенькой зарплаты жить вполне можно, чего там. Денег, правда, все равно никогда нет, однако есть, в общем-то, все, что на эти деньги можно купить. Ну, не то чтобы все, но в пределах разумного, скажем так.