Временами он жалел, что не владеет золотом негуса... Тогда бы он смог, наконец, полностью перестроить свою дорогую игрушку. Разрушенная пирамидка приводила его просто в отчаяние. И это в середине июня, когда теоретически не бывает плохой погоды. И вдруг буря, которая пришла с востока. Определенно, все, что приходит с востока, - плохо! В сорок пятом русские конфисковали парк замка и отдали его венграм, и Малко пришлось выкупить несколько участков земли у соседей, чтобы замок не стал похож на загородный домик.

Может быть, плюнуть на все это и обосноваться в Вене, в городской квартире?

Но кто купит замок? Не может же он поджечь его. А он-то намеревался провести спокойный уикэнд с Александрой. Да, теперь не до удовольствий.

Пока он размышлял о несправедливости небес, скорбно созерцая обломки того, что еще недавно так украшало замок, в дверь выглянул Элько Кризантем и заорал, перекрикивая шум ветра:

- Вашу светлость просят к телефону...

- Меня нет! - рявкнул Малко.

Кризантем исчез.

Ему действительно не хотелось ни с кем разговаривать. Пирамидки на улице не валяются. Тридцать секунд спустя голова мажордома-турка снова появилась в дверях:

- Он настаивает, Ваша светлость.

- Мужчина или женщина? - спросил Малко, надеясь на возможную компенсацию небес.

- Мужчина, - крикнул турок.

Малко замерз на ветру, рубашка хлестала его по телу, он оставил, наконец, останки пирамидки и вернулся в дом. На круглом мраморном столике в холле лежала снятая трубка.

- Элько, - жалобно попросил он, - скажите, что я уехал в Азербайджан на неопределенный срок.

- Но господин настаивает, - возразил турок. - Он говорит по-английски, что это важно.

Малко не ответил. Его вдруг охватила страшная усталость. Это судьба. Он был близок к тому, чтобы поверить, что это ЦРУ наслало бурю на замок Лицен.