-- Слушаюсь, сэр, -- хрипло ответил Дайсон.
-- Это все.
И опять не было щелчка, говорившего о том, что интерком отключили. Джонни поднял палец.
Все еще оставался шанс -- и немалый, -- если действовать быстро. Дайсон вновь наклонился над картой, ведя пальцем вдоль трассы, которую предстояло преодолеть роботу. Джонни работал быстро и точно. С почти нечеловеческой точностью он вкладывал приказы в механический мозг робота. Все это заняло около тридцати секунд.
Затем робот отступил от стола, его мощное тело опустилось, и он быстро вышел из помещения. Вышел, выкатился, выехал... Не существует слов, способных описать, как передвигается такое существо. Он перемещался плавно и довольно быстро, не производя никакого шума, если не считать исключением приглушенных звуков, издаваемых внутренними механизмами.
Теперь он пойдет прямо к складу с топливом. Мысль Дайсона бежала перед этим огромным сверкающим насекомым и указывала ему дорогу через марсианскую пустыню, как минуту назад он показал ее на карте. Через равнину, вверх по склону, к пещере, которую он нашел много недель назад и сразу же предназначил для этой цели. Робот отнесет туда все топливо, не оставив на корабле ни унции. И никто, кроме Джонни Дайсона, не будет знать, куда оно подевалось. Конечно, если память робота будет вовремя очищена.
Когда металлическое насекомое исчезло в коридоре, Уайт перехватил взгляд Дайсона и провел пальцем по горлу.
Дайсон оскалил зубы в усмешке, одной рукой потянулся за блокнотом, а второй выключил усиление управления.
"Сделано, -- написал он. -- Робот получил приказ. Не выключай трансмиттер. Робот сообщит, когда все закончит, и тогда сотри ему память". Он дважды подчеркнул последнюю фразу, чтобы отметить ее значение, и сунул блокнот под нос Уайту.
Категорический голос Бога вновь произнес из ничто:
- Дайсон! Я ЖДУ!
-- Да, сэр... иду.
Теперь надо было действовать быстро. Нетерпеливо -- и все-таки с сожалением -- ждал он, пока музыка сфер стихнет в его мозгу. Все еще слыша ее замирающую вибрацию, Дайсон снял шлем и надел его на голову Уайта. Никто из них не смел сказать ни слова.