Ирис излучал тот же, чуть зеленоватый свет, как и все двадцать лет, которые Улис посвятил изучению небосвода Эмины. Через полчаса таинственная звезда снова появилась на востоке и, пройдя левее Ириса, исчезла. Ночью она еще несколько раз прошла по небу, а утром, с восходом солнца, погасла.

После бессонной ночи дрожащими от усталости и волнения руками Улис отправил с посыльным письмо своему другу астрологу Пулу. Он описал необычную звезду и попросил Пула сообщить, видел ли он ее накануне вечером.

В жаркий летний полдень этого же дня посыльный каноника Улиса, пятнадцатилетний веснушчатый Сэм, шлепая босыми ногами по пыльной дороге у поля с расцветшими красными ромашками, услышал песнь.

Вернее, не песнь, а задорный веселый мотив, вроде "тум-тум, тара-тум". Мотив повторялся, но каждое "тара-тум" звучало по-другому. Казалось, звуки висели над красным от цветов полем, раскинувшимся между полосами пшеницы. Оглядываясь по сторонам, Сэм остановился. Чувствовалось, что певец не надрывался, не кричал, но голос его проникал всюду. Ему аккомпанировали шелест ветра, волнами пригибавшего траву, да растворившиеся в бездонной синеве жаворонки.

Неожиданно у поросшего невысокими деревьями холма показалась голова, а за ней закованный в броню рослый певец. Продолжая свое "тара-тум", он быстро зашагал по полю к дороге, на которой стоял Сэм. Певец был такой большой, что ромашки, достигавшие Сэму до плеч, едва касались его колен. Когда он приблизился, Сэм увидел добродушное, чуть розоватое, красивое лицо с приятной улыбкой и веселыми глазами. Продолжая улыбаться, он поздоровался с Сэмом за руку, как со взрослым, и сказал, что его зовут Болом. Сэм почувствовал холодную и твердую, как камень, руку путника.

Мальчишке Бол понравился. Он разговаривал с ним как с равным, не перебивал и не называл его болтуном, как другие. Наоборот, похвалил Сэма за сообразительность п многие достоинства, о которых Сэм даже и не подозревал.