– Это будет нелегко. Могадишо – большой город, а у нас нет никаких примет похитителей. Однако наша милиция действует очень энергично... Ирвингу Ньютону с трудом удалось сдержать смешок.

Могадишо кишел стукачами СНБ, как тараканами. Их тощие фигуры сновали повсюду. Каждый чих иностранца сразу же брался на заметку.

Когда гнев американского дипломата прошел, он попытался проанализировать случившееся и понять причину похищения.

Убийство Пола Торнетты очевидно несчастный случай. Неизвестные стремились именно к захвату заложников. Но для чего? Как Ньютон ни ломал себе голову, он не мог понять этого. Полдюжины освободительных движений имели в Могадишо собственные офисы, и все они заявляли о своем резком антиамериканизме. Но до сих пор они вели себя спокойно... Даже Фронт Освобождения Эритреи, который занимал второй этаж в двух зданиях посольства, не утруждал своих людей хотя бы разбрасыванием листовок. Кроме того, все эти движения находились под строгим контролем СНБ.

Дипломат поднялся.

– Я буду ждать новостей от вас, – сухо произнес он. – В посольстве есть дежурный. Излишне говорить, что всему миру уже известно об этом подлом нападении, и если с людьми что-то случится, весь позор ляжет на вашу страну...

Сомалиец покачал головой, изображая сочувствие. Ему было наплевать на все вокруг, как на свою первую джелабу <джелаба – традиционная одежда>. С тех пор, как началось строительство социализма, Сомали стало жить замкнуто, отказалось даже от доходов, приносимых туризмом.

Страна была открыта только для социалистических друзей. Даже нефть привозили из Ирака на старых советских танкерах.

Тем не менее представитель власти пробормотал нечто, что могло бы сойти за извинение. Ирвинг Ньютон остановился на пороге: