– И ч-ч-чего ты испугалась-то? – недоуменно пожал плечами доморощенный философ, разглядывая меня так пристрастно, будто увидел в первый раз. – Стоило ли столько ш-ш-шума поднимать? Показалась бы ты, Рогнеда, сватам эльфийским и больше не парилась. Они же сразу сами от тебя откажутся…
«А может, и так? – подумала я, непоследовательно переходя от необъективного самолюбования к жесточайшей самокритике. – Это только в сказках у Баяна княжны все как одна, поголовно умницами и прелестницами оказываются – холеными, наряженными, купанными, чесанными и далее по тексту. Так на то они и сказки! А я – последыш, яблоко порченое, дочь единственная, народившаяся нежданно-негаданно после тринадцати красавцев-сыновей, я-то ведь совсем не такая. Вроде и высокая – но толстая и грубоватая, с тяжелым квадратным подбородком и упрямым взором васильково-синих глаз. Может, волосы у меня и густые и длинные, но зато прямые, аки солома, черные, будто вороново крыло, заплетенные в две вечно растрепанные, непослушные косы. Кстати, я и сарафаны атласные на дух не переношу. И красоты во мне ни капельки нет, в насмешку всем сказкам да былинам… Так, может статься, и впрямь – увидят меня прекрасные эльфы, усмехнутся брезгливо да передумают…
Дверь курятника распахнулась с пронзительным скрипом. Через щелястый порог перешагнула целая делегация. Впереди сам порфироносный князь Елизар – самодержец и батюшка. По пятам за ним два широкоплечих молодца – братья Будимир и Святомир, седоусый суровый воин – воевода Нелюд, да нянька моя Матрена, женщина героических габаритов.