Я с любопытством разглядывала её. Не помню где, но я читала, что гномихи могут заткнуть своих мужей за пояс, по части изрядной бородатости. Но если не считать, что женщина была гораздо шире Рагаронда, то никакой излишней растительности на её лице я не заметила. Наконец поток слов иссяк и тут заговорил гном. Медленно, растягивая слова и очень внушительно. На гномиху это не производило особого впечатления до тех пор, пока Рагаронд не произнес слово "граб", причем в очень множественном числе. Я навострила уши. О гномах говорил, что они падки до больших денег, сокровищ и прочих ценностей жизни, но ужасно прижимисты в оплате.

Гномиха скривила лицо в гостеприимной улыбке и приглашающе взмахнула рукой. Я с облегчением проковыляла вовнутрь. Стены внутри были аккуратно выбеленными, потолок к моему удивлению был высоким. Я шваркнула свой узелок прямо у порога и с невольным стоном потащилась к ближайшей лежанке. Гномиха открыла рот, желая что-то сказать, но тут вбежала здоровенная собака и, невежливо отпихнув меня, преспокойно улеглась на облюбованное мной место. Кто-то за моей спиной тихо хихикнул. Я даже не стала оглядываться, вопросительно посмотрев на хозяйку. Та что-то залопотала (Селат их гномий язык разберет…) и, взяв меня под руку, провела в дальнюю комнату, где вдоль стен стояло несколько резных кроватей, не очень длинных, но зато широких.

Плюхнувшись на ближайшую, я со страдальческим лицом попросила воды. К моему удивлению, женщина поняла и принесла кринку с молоком. Ну, уж если мучиться, так до конца. От молока у меня всегда было нехорошо с желудком. Я отпила несколько глотков и, молясь Ишу, чтобы пронесло (ну, не в том конечно смысле) закрыла глаза.

Раздался скрип и я, приоткрыв один глаз, узрела гнома, приволокшего лавку и усевшегося так, чтобы видеть мое лицо.

– Ну? - промычала я.

Рагаронд задумчиво уставился в потолок, сцепив пальцы в замок.