— Черная стигмата! — пробормотал он, прикасаясь к багровому лбу доктора Петри. — Я опоздал! Кома. Ему осталось не больше часа… последние конвульсии — и конец! Боже мой… бедный Петри!

Его раздирали рыдания. Он вынул из кармана платок и принялся вытирать слезы.

— Не торопитесь, доктор, еще не все потеряно! — прервал его всхлипы Найланд Смит. — Мы с мистером Стерлингом сделали внутривенную инъекцию…

Доктор Картье возбужденно вскочил.

— Какую инъекцию?

— Я не знаю, — с потрясающим хладнокровием ответил мистер Смит.

— Что? Как? Кто вы? — заверещал доктор Картье, ничего не понимая и тараща глаза.

— Простите, доктор, я не успел представиться. Я старый друг нашего больного. Меня зовут Найланд Смит, — сказал он и объяснил: — Я посчитал необходимым сделать инъекцию препарата доктора Петри. Он назвал его «654».

— «654»?!

Доктор Картье прямо-таки рухнул на колени и принялся лихорадочно осматривать бесчувственное тело Петри.

— Сколько прошло времени после появления стигматы? — спросил он.

— Трудно сказать, доктор, он какое-то время пролежал один, пока мы его нашли, — сказал я.

— Сколько прошло времени после инъекции?

Найланд Смит резким движением высвободил запястье и посмотрел на часы.

— Сорок три минуты, — сообщил он.

Картье подпрыгнул.

— Доктор Смит! — вскричал он, и я увидел, как мистер Смит спрятал улыбку. — Это победа! Со времени появления черной стигматы смерть наступает через полчаса. Сорок три минуты, вы говорите, сорок три минуты с тех пор, как ввели «654», а стигмата ни на миллиметр не опустилась! Это триумф!

— Позвольте и нам на то надеяться, — сказал Найланд Смит.

Когда все необходимые медицинские процедуры были завершены, для добряка Картье стало ударом, что Смит — сыщик и не имеет никакого отношения к его профессии.