– А как ваши руки? По-моему, вам стоит попытаться обходиться без перчаток.

– Я пытаюсь. Снимаю их каждый день на пару часов. Но даже если мне удается блокировать все другие образы и чувства, ощущение жара и присутствия некой энергии остается, и я никак не могу к нему привыкнуть. Послушайте, может мне стоит проводить вас до отеля?

– Ни в коем случае. Увидимся вечером, если вы выкроите время, чтобы пропустить со мной по стаканчику.

– Да-а-а… – задумчиво протянул Майкл. – Воистину мечты становятся явью. Во всяком случае, для меня.

– Для нас обоих, – уточнил Эрон.

– Вы мне доверяете?

– Ради всего святого, почему вы вдруг спрашиваете об этом?

– Вы полагаете, у меня есть шансы выиграть? Есть надежда, что мне удастся сделать то, чего они от меня ожидают?

– А вы как думаете?

– Я думаю, что она любит меня, что впереди нас ждет только хорошее и что в конце концов все закончится благополучно.

– Вот и я так считаю.

Он чувствовал себя прекрасно, и каждый успешно прожитый час усиливал это ощущение. За все время своего пребывания в особняке он не встретил ни единого призрака. Видения тоже вроде бы перестали его посещать.

Как приятно было проводить ночи в просторной спальне, заниматься любовью с Роуан, а утром вскакивать бодрым, отдохнувшим и вновь приниматься за работу, просматривать книги и записи. Приятно было после тяжелого, напряженного дня ощущать безмерную усталость и в то же время чувствовать, что после двухмесячного злоупотребления пивом и пребывания в своего рода летаргическом оцепенении ты словно просыпаешься и возвращаешься к жизни.

От пива он практически отказался, а если и выпивал иногда, то совсем чуть-чуть. В отсутствие алкоголя его чувства безмерно обострились. Он не уставал наслаждаться по-девичьи стройным телом Роуан и ее неиссякаемой энергией. Роуан была напрочь лишена самовлюбленности и ложной застенчивости, и Майкл иногда ловил себя на том, что невольно ведет себя с нею грубовато и властно. Впрочем, ей это, кажется, даже нравилось. Случались моменты, когда их занятия любовью приобретали весьма жесткую форму, однако всегда завершались нежными объятиями и взаимными ласками Трудно было понять лишь одно: как он мог столько лет спать без этих мягко обвивавших его рук?