Наконец, должно быть, на нервной почве, мне стали мерещиться какие-то странности: каменные львы с золотыми крыльями и растущими из головы шарами-фонарями и держащие в зубах длинные цепи, темная вода под изогнутым мостом, огороженным ажурной решеткой, и огромная колонна с крылатым ангелом на вершине. Поняв, что толку мне не добиться, я злобно плюнула, обозвала кольцо дешевой бижутерией и оставила его в покое. К пяти часам утра мы заснули на диване в комнате под стеклянным куполом - зареванные и несчастные. Вопреки доводам рассудка, здраво подсказывавшего, что с ангелами вряд ли может случиться какое-нибудь человеческое несчастье, даже такое незаурядное, как смерть, нам мерещились всякие ужасы. Подключать к нашим поискам милицию тоже не имело смысла - если у них не очень ладится с розыском людей, то что уж говорить об ангелах. Словом, нам оставалось только ждать, и это было ужасно.

Мы с Надей мало спали, почти ничего не ели, дергались от каждого шороха и за четыре дня умудрились семь раз поссориться до кровной вражды на всю жизнь. А в пятницу, когда напольные часы в приемной "Гарды" с оттяжкой пробили шесть, Надя оторвала взгляд от экрана компьютерного монитора и загробным голосом произнесла:

- Все ясно. Я поняла. Они больше не вернутся.

- Это еще почему? - весьма нелюбезно осведомилась я, выплевывая изо рта потухшую сигарету - минут десять назад я решила начать курить, но, погрузившись в невеселые размышления, совершенно забыла об этом.

- Потому что их отозвали обратно! - завопила Надя. - Все! Тю-тю наши ангелы! А я.. Я с ним даже не попрощалась по-человечески!

И, упав локтями и лицом на клавиатуру, отчего по экрану быстро побежала длинная строчка невероятных буквосочетаний, глухо зарыдала.

- А я-то... - горестно прошептала я и, не помня себя от отчаяния, яростно швырнула в пустой камин чашку с остатками чая.

Раздался страшный грохот и звон, а потом знакомый голос негромко произнес: