Доктор Смит одарил мистера Патсона иронической улыбкой.

– Вы имеете в виду дьявольский принцип?

– Да, – сказал мистер Патсон. – Фарбрайт утверждал, что старое представление о пурпурно-угольном Сатане, дышащем серой и соблазняющем священников, в корне неверно. Хотя он мог являться таким в средневековье. Демоны тогда целиком состояли из энергии и огня. Фарбрайт цитировал Блейка – я тоже его читал, – чтобы показать, что это были ненастоящие дьяволы, а их преисподняя – ненастоящая преисподняя. По словам Фарбрайта, Блейк самым первым предположил существование дьявольского принципа. Но в те века он еще только начинался. Как сказал Фарбрайт, этот чудовищный план только в последние несколько лет серьезно взялся за нас.

– Взялся за нас? – доктор Смит приподнял брови. – И каким же образом?

– Насколько я понял из рассуждений Фарбрайта, – с некоторой горячностью объяснил мистер Патсон, – дьявольский принцип старается направить человечество по пути общественных насекомых; превратить людей в автоматы: существа, лишенные индивидуальности; в бездушные машины из плоти и крови.

Беседа, казалось, начинала развлекать доктора Смита.

– Ив чем же кроется цель этого дьявольского плана?

– В уничтожении человеческой души, – произнес мистер Патсон, не отвечая на улыбку. – Из человеческой природы собираются вычеркнуть те свойства, которые принадлежат Богу. Дьявольский принцип сметет с лица земли любопытство, радость, все глубокие чувства, желание творить и наслаждаться жизнью. Не забывайте, что я повторяю слова Фарбрайта.

– Но вы ему верите?