- В самом деле, отличный экземпляр, сэр.

- И не надо утром идти на ферму, Гарпер.

- Вы правы, сэр.

- Тогда начинаем?

- Все готово, сэр.

- Отлично, грандиозно! За работу.

- Скальпель!

- Вот скальпель, сэр.

- Большую пилу!

- Большая пила, сэр.

- Элен, Элен, проснись! - Голос, доносившийся из темноты, показался знакомым. Она приоткрыла глаза и замигала в приглушенном красноватом свете. Оголенная красная лампочка бросала тусклый алый свет на стены большой незнакомой комнаты. Здесь она раньше не была. Затуманенный мозг лихорадочно силился припомнить все, что было до того, как она потеряла сознание. Ее передернуло при воспоминании о прикосновениях к телу отвратительных волосатых рук Гарпера. И опять тот же голос:

- Элен, это я, Моника, я здесь, у стены. - Она повернула голову и попыталась всмотреться в красную темноту.

- Моника! - с облегчением воскликнула она. - А я думала, что ты умерла. О, Моника, как я счастлива, что ты жива!

- Ну-ну. Может быть, ты и счастлива, но я-то уж точно нет. Да и ты тоже после сегодняшней ночи перестанешь быть счастливой. Взгляни-ка на меня ещё разок.

Удивленная таким ответом, Элен попробовала ещё раз напрячь зрение, чтобы получше разглядеть подругу. Увидев Монику полностью обнаженной, она вскрикнула. Потом её крик перешел в задыхающийся вопль: она рассмотрела её - та была похожа на Венеру Милосскую из Парижа. Обе её руки были ампутированы по самые плечи, и ноги выше колен. Моника висела на стене, поддерживаемая толстым кожаным ремнем, продетым под грудью.

- Боже мой, Моника, - застонала она, - что они с тобой сделали?

Моника ничего не ответила, а только отвернулась. Только теперь Элен почувствовала, как что-то удерживает её около живота. Инстинктивно она хотела убрать это "нечто" рукой, и тут же увидела что-то белое, невысоко взметнувшееся сбоку. То, что она увидела, заставило её забыть о животе.