Глава 2

В глубине залитого мраком сознания вяло, как сонная рыбешка, трепыхалась мысль: "Жив... Значит, вытащили меня... Вытащили..." Уверенный, что сейчас, как положено, увидит над собой стерильно-белый больничный потолок, Корнев попытался открыть глаза, но веки не поднимались, словно кто-то наложил на них тяжелую, неласковую ладонь. Боль, терзавшая тело, схлынула, осталось лишь чувство дурноты, как после морской качки. И еще побухивало в висках, но это была уже знакомая, не страшная боль - обычное последствие "неслабого" ужина в ресторане. Чуть позже, Аркадий, принюхавшись, уловил едва ощутимый горьковатый запах, разлитый в воздухе. Неожиданно он понял, что лежит не на койке, а просто на полу. Чтобы удостовериться в этом, Корнев пошарил руками вокруг себя. Так есть! Но пол этот был не совсем обычным: создавалось впечатление, что он обтянут толстым слоем замши. Наконец Аркадию удалось разлепить веки. Он уже был готов к подвоху, и его предчувствия оправдались: потолок оказался серым. И стены. И даже пол. Ни окон, ни дверей, не говоря уже о мебели, не наблюдалось. Единственным достоинством "одиночки" (это слово пришло на ум Корневу сразу) были ее размеры - пять на пять. Хоть аэробикой занимайся, хоть акробатикой, хоть трусцой вдоль стен бегай - места хватит. Как ни странно, свет внутри этого серого кубика был. Судя по тени, которую отбросила вытянутая рука Аркадия, он струился откуда-то сверху. Между тем потолок не содержал намека даже на точечные светильники. "Может быть, я уже на том свете?" - подумал Корнев, и впервые ему, считавшему загробную жизнь выдумкой воображения, подстегнутого страхом перед небытием, эта мысль не показалась совершенно нелепой. Лучший способ избавиться от навязчивой идеи - попытаться довести ее до абсурда. Именно этим Аркадий и занялся. "Значит, тот свет...