- С юридической точки зрения, - чуть помолчав, попробовал Столбовой, ваше предложение, господин Святославский, столь же уязвимо, как и спиритический сеанс.

- А по-моему, в этом что-то есть, - неожиданно поддержала режиссера баронесса фон Ачкасофф. - Во всяком случае, я бы не отказалась в таком эксперименте поучаствовать.

- Ну так давайте попробуем! - обрадовался Святославский. - Вы, уважаемая баронесса, войдете в образ Сальери, и...

- Нет-нет, - тут же пошла на попятный госпожа баронесса, - под участием я имела другое - помочь в реконструкции той эпохи, тех реалий. Хотя, по правде, Европа конца восемнадцатого столетия - не совсем моя специализация...

- А вы, Егор Трофимыч? - обратился режиссер к инспектору. Похоже, господина Святославского его идея, что называется, "завела".

- Лучше не надо, - уклонился Столбовой. - А то еще так войду в роль, что потом по-всамделишному укокошу вот хоть Василия Николаевича. Как своего более удачливого конкурента.

- О, кажется, сама судьба идет нам навстречу! - неожиданно вскрикнул режиссер. - Я вижу ее приближенье!

- Это из какой пьесы? - не без ехидства поинтересовалась баронесса.

- Из "Моцарта и Сальери", - на полном серьезе ответствовал Святославский.

"Сама судьба" имела облик известного Кислоярского стихотворца Владислава Щербины. Кроме поэзии, сей славный служитель муз не был равнодушен к сцене, и в этом он сходился со Святославским - именно Щербина не без успеха исполнил роль Сальери в недавнем самодеятельном спектакле "Маленькие трагедии". По мнению некоего влиятельного театрального критика местного разлива, господин Святославский в этой постановке "не только достиг своего творческого потолка, но и преодолел стену между полами". Видимо, выражаясь столь витиевато, критик намекал на то, что ряд мужских ролей исполняли женщины, и наоборот.