В ответ из ямы вылетела грязная банка из-под пива.

– Это что? – спросил Адмирал.

– Банка из-под пива, – с готовностью объяснил Диктофон. – Найдена только что на ваших глазах под камнем возрастом в четыре миллиарда лет. На ней даже сохранилась надпись: «иво жигуле».

– Вы хотя бы знаете, что происходило четыре миллиарда лет назад? – медленно начал звереть Адмирал. – Детство Солнечной Системы! Пространство еще забито первичной материей. Система уже дышит, самообучается, отдельные ее элементы и части нащупывают свои орбиты и функции, ну и, конечно, Московский пивзавод не в стороне от проблем мироздания – как же без пива?! А где дата выпуска? Стерлась. Вот ваши шарлатанские методы!

В ответ из ямы – молчание.

Тихов раскорячился на дне раскопа и расчищал очередную находку: золотой зуб.

«С Марсом пора кончать, – тоскливо думал Тихов. – Это гиблое место. Хватит марсианских хроник, сколько можно!»

Он выбрался из ямы, отбросил лом и огляделся по сторонам, фиксируя пейзаж.

«Я нашел не того, кого искал… – растерянно думал Тихов. – Где же теперь я?»

Кто не был на Марсе – все сюда! Разгар лета, полдень, минус двадцать по Цельсию. Близится Великое противостояние Марса с Землей, они идут на сближение. Марс краснеет, как индюк, Земля невинно голубеет и видна уже даже днем. Марсианский грунт, окисляясь, цветет ржавчиной, из замерзших пылевых сугробов торчат камни и обнажаются гладкие застывшие потоки лавы. Рай для геолога, зато скука для писателя-фантаста – о Марсе столько написано, что он уже не вдохновляет. Из-за обилия в грунте скисающего железа марсианская блекло-красная гамма кажется экзотичной только поначалу, но вскоре взору становится невыносимо скучно, как в глубине Сахары. Здесь не завихряются облака, как на Юпитере, Фобос и Деймос чересчур малы, чтобы соперничать с блеском Луны, и уж никакого сравнения с окрестностями Сатурна, где глаз нельзя оторвать от разноцветной карусели колец и спутников.