- Никто не нападает на вездеход, - добавил Свердлин, берясь за ручку дверцы. - Поэтому, возможно, все решит простой опыт.

- Куда?! Не сметь!

- Позвольте! Раз никто не нападал и не нападет на нас, пока мы в этой коробке, значит, всему виной мы.

- Мы?

- Наше белковое родство и одновременно несходство со всем, что нас здесь окружает. Это не атака фагоцитов. Организм принимает металл и пластмассу, все заведомо чуждое жизни, но схожие белки он отторгает.

- Реакция несовместимости? - вытаращил глаза капитан. - Биосфера не организм!

- Очень странная, а потому, может быть, верная мысль, - подумав, сказал биолог. - Биосфера, конечно, не организм, но система, способная реагировать как единое целое. Хотя... Нет, не получается! Где и когда биосфера вела себя подобным образом?

- Где и когда она прикидывалась доступной и позволяла нам обойтись без скафандра?

- Прикидывалась смирной, чтобы больней ударить? - Фекин издал смешок. Кто-то мечтал о новой Земле... Кто-то спешил быть оптимистом...

Свердлин ничего ему не ответил.

- Опыт разрешается? - спросил он.

- Да.

Он вышел из вездехода, из герметичной коробки, из походной тюрьмы и встал среди цветущих трав, голубого воздуха, тишины лесного мира. Один на один с кроткой, такой земной, такой близкой человеку природой, в глубине которой таился отпор, слепой и бешеный, призванный стереть человека, как злокозненного микроба. И натиск не заставил себя ждать.

- Вот и все, - подавленно сказал Свердлин, захлопнув дверь, за которой кишели тысячи существ. - И тут нужны скафандры. Нужна изоляция, чтобы нас не чуяли... Что же, двинулись.

Вездеход заскользил обратно, по прежним своим следам, все быстрей и быстрей, словно убегал от разочарования.

Шипел кондиционер, нагнетая осточертевший, рожденный химией воздух. За стеклом проносилось великолепие чужого дня.