-- Да-а. Видимо, у Вандермана есть что-то такое, чего нет у меня. Забавно. Я все время думал, что ты влюблена в меня.

-- Я и была... одно время.

-- Ладно, забудем об этом. Нет, я не сержусь на тебя, Би. И даже желаю тебе счастья. Но ты была здорово уверена в моей реакции.

-- Мне так жаль...

-- Только не забывай, что я всегда позволял тебе решать. Всегда.

А про себя -- этого экран показать не мог -- он подумал: "Позволял? Я этого хотел. Насколько легче было оставлять решения ей. Да, характер у нее властный, а я, пожалуй, полная ее противоположность. Вот и еще раз все закончилось. Всегда одно и то же. Всегда кто-нибудь стоял надо мной, и я всегда чувствовал, что так или иначе должен подчиняться. Вандерман... эта его самоуверенность и дерзость... Он кого-то мне напоминает. Я был заперт в каком-то темном месте и чуть не задохнулся... Забыл. Кто же это... Отец? Нет, не помню. Но такой уж была моя жизнь. Отец вечно шпынял меня, а я мечтал, что однажды смогу делать все, что захочу... Но это так и не сбылось. Теперь уже слишком поздно, он давно мертв.

Он всегда был уверен, что я ему поддамся. Если бы я хоть раз взбунтовался...

Каждый раз кто-то запихивает меня куда-то и закрывает двери. И я ничем не могу себя проявить, не могу показать на что способен. Показать себе, Би, отцу, всему миру. Если бы я только мог... я хотел бы втолкнуть Вандермана в какое-нибудь темное место и захлопнуть дверь. Темное помещение, похожее на гроб. Приятно было бы сделать ему такой сюрприз... Неплохо бы убить Эндрю Вандермана".

-- Ну, вот и начало мотива, -- заметил социолог. -- Правда, многие переживают разочарование в любви, но не совершают из-за этого убийства. Поехали дальше...

-- По-моему, эта Би привлекала его потому, что он хотел, чтобы кто-то им управлял, -- сказал инженер. -- Он уже давно сдался.

-- Да, пассивное сопротивление.

Проволочные катушки аппарата закрутились, и на экране появилась новая сцена. Разыгрывалась она в баре "Парадиз".