И крик, крик! Я испугался, обезумел даже, не помня себя побежал назад, уже зная, что увижу, – и точно, стена нашего дома проломлена, и комната, комната наверху, спальня моей девочки, она пуста. Сюда, налево, здесь поилка. Я чуть не умер тогда, я потерял сознание и не приходил в себя три дня. Магик отпоил меня своими травами, но сам он… ну да, точно, именно с тех пор он и не разговаривает, только бормочет глухо… Великолепный скакун, да-да, лучший у меня. И обученный, не какая-нибудь нежная лошадка с шелковистой гривой, побывал в нескольких сражениях. Вы понимаете, мне нет нужды расхваливать почем зря, ведь я не хочу продать – я отдаю его вам. Дракон не мог подступиться к ней, пока перстень украшал ее палец, магик думает так, и я тоже так думаю, да, но чудовище почувствовало, что она сняла амулет, – и не называйте это простым совпадением, не верю в это, ни за что не поверю. Вот этот, да? Вы берете его? Речь не идет о деньгах, просто берите его, сейчас принесут седло, сумку, все остальное, все, что нужно рыцарю и его скакуну, и вы сразу поедете, отсюда недалеко до норы, вы отсечете его голову, и спасете их, и мою девочку тоже, да? Да?

Его провожал весь город. Люди столпились на околице, мрачные и молчаливые, – глядели на всадника, не произнося ни слова. От толпы вдруг отделился Аристарх Валонсо, подбежал и одной рукой вцепился в стремя, а второй потянул за плащ. Арлан склонился к нему.

– Снимите перчатку, – попросил городской старшина.

Когда рыцарь сделал это, Валонсо быстро надел на его палец золотой перстень с печатью.

– Отсеките чудовищу голову, – он поцеловал стремя и побежал назад, не оглядываясь.

Рыцарь окинул взглядом толпу, повернулся и ударил шпорами.