— Он очень спешил, — объяснила она.

— Не опускай руки, может, еще получится, — ободрил ее Оз.

— Не буду. Для меня и для других ребят с Визерли-парком связано много воспоминаний. И я не хочу, чтобы его выкорчевывали. Даже ради новой площадки для увеселений. Ее можно построить где угодно, а Визерли-парк у нас один.

На том конце провода кто-то окликнул Оза.

— Сейчас, минутку, — ответил он.

— Вы куда-нибудь собираетесь? — спросила Ива, надеясь, что Оз ответит нет.

— Думали заглотнуть где-нибудь по пицце, потом вернуться и еще пару часов поработать, — ответил он. — Если только тебе не нужно что-нибудь.

— Да нет. — Стук не повторялся. Ива все так же ходила по комнате. Я не стану его просить, разве что буду точно уверена, что здесь творится что-то странное. Она глянула на интерком, что-то ее беспокоило, но что именно, она понять не могла, и это ее злило. — Я думаю… я думаю, что просто хотела услышать твой голос.

И это тоже правда.

— Твой мне всегда приятно слышать, — ответил Оз. Ива улыбнулась, и вдруг страх, который стучался у нее внутри, стал далеким-далеким. Так случалось всегда после разговора с Озом.

— Ладно, иди и ешь пиццу, а потом мы еще поговорим.

— Ты точно не хочешь, чтобы я приехал?

— Абсолютно.

Ива попрощалась и отключила трубку. Она стояла у окна, глядя в сад. Луна еле-еле разгоняла темноту.

Баффи там, в темноте, и делает свою работу. Самое большее, что я могу, — спокойно сидеть с ребенком и потом попытаться пролоббировать наше дело.

Она обхватила себя руками, ощутив внезапный холод, хотя" на ней был мохнатый свитер.

Она вернулась к дивану и снова попыталась читать. Не получилось. Ее знаменитое умение сосредоточиваться ей отказало.

Страх — главная причина дислексии.

И снова ее внимание вернулось и интеркому. Что-то ее тревожило. Она щелкнула кнопкой, установив связь с детской.