Младший Деми по-своему истолковал ее смех и робко улыбнулся невесте. Его тоже заинтересовали глаза девочки. Пока Харвей не подошел близко, они казались ему совсем черными, как у королевы Гранара. А сейчас напоминали темно-синий виноград или почти черные с синеватым отливом по краям и желтыми огоньками внутри фиалки, букетик которых был приколот к белому воротнику Хельви, специально, чтоб оттенить ее веселый взгляд и предать ему глубину. Ее величество Айлика блестяще владела тончайшими ухищрениями беназарской моды, самые простенькие из которых приводили в восторг неискушенных гранарских дам. Уж она-то знала, как показать свою дочь — товар надо подавать лицом.

Как всегда потрясенный ее нездешней красотой Дести читал мадригал. Как всегда смеясь и смущаясь, Айлика отвечала по-фаррадски цветистой строфой из Амира.

— Что у тебя в коробке? — вдруг спросила Хельви, подступая к жениху. — Кольца?

— Нет. — оробел мальчик. — Кораблик. Кольца у папы.

— А зачем мне кораблик? — презрительно фыркнула девочка.

Маленький Деми еще сильнее смутился, опустил голову и больше ничего не говорил. Хельви стало его жаль. Она поняла, что жених вот-вот захлюпает носом, и решила ободрить его.

— Покажи. — потребовала она. — А его можно пускать в ручье?

Харвей осторожно откинул крышку, и принцесса не смогла сдержать громкого возгласа восторга. Деревянный, точеный, с тремя мачтами, полотняными парусами и паутиной снастей — парусник был, как настоящий.

— Я сам делал. — горделиво заявил маленький лорд, заметив, какое сильное впечатление на невесту произвел его подарок. — Он называется «Гвалчмей» — Сокол мая. — совсем осмелел Харвей. — Когда я вырасту, буду строить корабли и плавать на них.