– Не понимаю, а что тут невозможного?

– В вашем веке пока еще бытует мнение, что подобные полеты невозможны, – сдержанно ответила она, ощупывая поочередно пальцами всю панель с механизмами. – И потом, ваш век категорически запрещен для посещений.

– Тогда для чего вам эти машины?

– Для поездок в космос. Ими имеет право пользоваться только институт по древней истории для посещения цивилизаций, которые не оставили о себе достаточного количества сведений.

– А откуда вы так хорошо знаете болгарский? – спросил он, так как этот вопрос волновал его больше всего.

– Да ведь я болгарка. Так вот, пространственно я опустилась точно. Наш учебный полигон находится как раз на этом месте, но, разумеется, несколькими веками позже… Пожалуйста, ничего не трогайте! – поспешно добавила она и, похоже, это предупреждение было сделано с опозданием. Лампа, освещавшая помещение бледным искусственным светом, мигнула, в груди Кирилла тоже как бы что-то оборвалось, потом похолодело, словно он мчался в скоростном лифте.

– Мы летим! Что вы наделали?! – испуганно закричала Циана.

На невидимом до сих пор экране, который Кирилл заметил только сейчас, таяло, отдаляясь, поросшее кустарником поле, разделенное надвое утончавшейся на глазах рекой.

– Ничего. Просто вон за тем блоком был небольшой зазор, и я слегка нажал на блок…

Циана стала нажимать на все кнопки сразу. Они не западали, но меняли свой цвет постепенно на красный, зеленый, оранжевый и наконец синий.

– Все бесполезно, – сказала Циана упавшим голосом, и в этот момент какой-то резкий толчок повалил их обоих в кресла. Экран залила молочная пустота, а над ним быстро отсчитывал цифры маленький клавишный счетчик.

– Что он показывает? – указывая рукой на счетчик, спросил Кирилл.

– Годы, сквозь которые мы летим. Господи, что же произошло с машиной?

– Но почему счетчик отсчитывает сразу такое огромное количество лет?