— Почему уж сразу бездумность? Всегда, и в твои любимые прежние времена тоже, были строгие критики, которым не нравилась молодежь. Молодежь такая, молодежь сякая, бездумная, безумная. А на самом деле, я считаю, нет повода для тревоги.

— Ты права, повода нет. Если Алешу удовлетворит школьный курс истории, — пожалуйста, я вмешиваться не стану. Если его интерес к чтению исторических книг не угаснет — пусть продолжает читать… А фильмы показывать ему не буду.

Так они договорились. Но было у Ирины Викторовны подозрение, что Алеша — в отсутствие родителей — роется в отцовской фильмотеке и смотрит фильмы тайком. Лучше всего, думала она, было бы уйти на время с работы и заняться всерьез воспитанием Алеши. Но как раз сейчас Ирина Викторовна со своими коллегами очень продвинулась в проектировании аккумуляторов большой емкости, и бросить работу она никак не могла…

Прыгая через ступеньки, Алеша сбежал по лестнице.

Был теплый мартовский день, солнце плавило снег на газонах и цветочных клумбах, с вертолетной площадки шли потоки ветра. Алеша прижал к животу приклад самодельного игрушечного автомата и, целясь в малышню, игравшую в салки, закричал: «Та-та-та-та-та!» Пробегавший мимо конопатый малый лет восьми остановился и спросил, глядя на Алешу немигающими глазами:

— А что это за игра?

— Я в тебя стрелял, — объяснил Алеша, — и попал. Ты должен упасть и неподвижно лежать.

— Почему?

— Потому что я тебя убил. Ну, быстро падай!

— Сам падай, — ответил конопатый, немного подумав.

— Дурачок ты, что ли? Ты же в меня не стрелял, зачем же мне падать? А я в тебя попал. Ну?

Тут подскочила девочка в красном пальто и красной шапке, потянула конопатого за рукав, пропела звонкой скороговоркой: