– Ни один из смертных еще не имел такого корабля, какой создали мудрость и богатство великого падишаха! – возразил Фаррух. – Долгие месяцы мы удаляемся от земли под парусами и на веслах. Среди наших матросов немало славных и опытных мореплавателей, но и они твердят в один голос: никто и никогда не уходил так далеко в океан. Знай же, о светоч сердца моего! Ты можешь казнить раба, малодушно твердящего тебе об опасности, но долг повелевает мне предупредить моего господина. О, падишах! Твой корабль приближается к бездне! Прикажи повернуть назад!

– Трусливые собаки! – в гневе вскричал Адилхан. – Так-то вы служите своему повелителю! Не в моей ли власти жизнь каждого из вас? Пусть никто на этом кораблее не страшится смерти в бездне, бойтесь лучше смерти под пытками палача!

– На все воля великого падишаха! – смиренно ответил Фаррух. – Ты можешь казнить любого из нас или всех вместе. Все наши жизни не стоят и одного волоса на голове властелина вселенной, мы с радостью отдадим их за твою безопасность и спокойствие, о бриллиант моего сердца! Но ради бесчисленных подданных венценосного владыки, ради трона твоей великой державы, заклинаю: береги себя!

– Да с чего ты взял, что мне угрожает опасность? – удивился Адилхан. – По воле Аллаха мы вместе с тобой прочитали немало древних книг. Одни из них говорят одно, другие – другое. Разве не должен был высохнуть океан, тысячи лет низвергая свои воды в бездну? Подумай об этом.

– Смилуйся, несравненный падишах! – воскликнул Фаррух, упав на колени, – Ты не веришь тому, что написано в книгах?!

– Да, – просто сказал падишах, – я не верю тому, что написано в книгах об океане, стекающем с края земли, и не поверю, пока сам не услышу грохота низвергающихся вод...

– В таком случае, – с мрачным торжеством произнес визирь, поднимаясь с колен, – да соблаговолит великий падишах выйти на палубу и послушать!

В сопровождении Фарруха Адилхан поднялся на широкую, как городская площадь, палубу своего корабля. Все слуги падишаха, все матросы и рабы, не занятые греблей, столпились здесь и в глубоком безмолвии всматривались в белую мглу, откуда все явственней доносился неумолчный шум падающей воды. Гребцы, подняв весла, сидели неподвижно, готовые по первому приказу ударить ими о воду и увести корабль подальше от этого проклятого места, но никто не смел отдать такого приказа помимо воли падишаха.