– А, черт с тобой! – он отсчитал требуемую сумму крупными купюрами, вручил ее Квинту, а взамен получил документы на груз.

– Ну вот и все, – сразу заулыбался Реджинальд, – и разбежались!

Он наклонился было, чтобы поднять ящик (единственный настоящий, а не призрачный, из всей партии), как вдруг обнаружил слева от себя ноги в тяжелых тупоносых ботинках и серых брюках. Ноги принадлежали высокому усатому человеку, который вдруг уверенно взял Реджинальда под локоть и спросил в самое ухо:

– Господин Христофор Гонзо?

– Простите, – вздрогнул бывший таможенный чиновник, – не имею чести...

Но справа уже подошел низенький крепыш, мощная шея которого плавно сужалась к голове, и, завладев другим локтем Квинта, произнес:

– Запасаетесь выпивкой, пан Гонзо? Придется отложить до следующего раза. Сюда, пожалуйста!

Подкатил полицейский фургон, принял без особого шума всех троих и также деловито покинул стартовое поле. Последнее, что увидел Квинт сквозь зарешеченное оконце фургона, была грузная полосатая фигура старпома, бегущего по полю с ящиком подмышкой...

Однако в портовом отделении полиции, куда вскоре прибыл фургон, разыгралась куда более шумная сцена.

– Вы будете отвечать! – кипятился Реджинальд Квинт, оказавшийся Христофором Гонзо. – Вы нарушаете межмирное соглашение о туризме!

– Вот как! – рассмеялся невысокий кругленький следователь Полицейского Управления Богоушек. – Так вы теперь турист, пан Гонзо?

– Да, я турист! И только что прибыл из Дремадора-четырнадцать... нет, двенадцать. Я требую, чтобы меня немедленно освободили и принесли извинения. Это произвол!

Богоушек, не особенно торопясь с извинениями, вынул из кармана большой платок в шахматную клетку и стал промокать им свой потный загривок.

– Ф-фу! – отдувался он. – Ну и жара! Воображаю, пан Гонзо, как вам нелегко сидеть в пиджаке. Снимите вы его ради Бога!