— Ну что ты за дурак такой, Дардалион? — шептал он. — Все живое борется за жизнь. Ты говоришь, что мир создан твоим Истоком, — стало быть, это он сотворил тигра и оленя, коршуна и ягненка. Думаешь, он хотел, чтобы коршун щипал траву?

Нездешний умолк, вспоминая, как Дардалион стоял голый на коленях перед одеждой разбойника.

«Я не могу это надеть, Нездешний...»

Он отпустил запястье священника и взял его за руку. Когда их пальцы соприкоснулись, он почувствовал едва уловимый трепет. Нездешний прищурился и сжал руку Дардалиона чуть сильнее. Кисть судорожно дернулась, и лицо священника искривилось от боли.

— Что с тобой творится, священник? Где тебя дьявол носит?

При слове “дьявол” Дардалион снова дернулся и тихо застонал.

— Где бы он ни был, он страдает. — Даниаль снова опустилась на колени рядом с ними.

— Это началось, когда наши руки соприкоснулись. Ну-ка, женщина, принеси мне арбалет — он там, у входа.

Даниаль повиновалась.

— Теперь вложи приклад в его правую руку и сомкни пальцы.

Даниаль разжала пальцы Дардалиона и сомкнула их вокруг приклада из черного дерева. Священник с воплем разжал руку и выронил арбалет.

— Держи его руку, не давай разжиматься.

— Но это причиняет ему боль. Зачем ты так?

— Боль — это жизнь, Даниаль. Мы должны вернуть его обратно в тело, понимаешь? Там враждебный дух его не достанет. Надо, чтобы он вернулся.

— Но ведь он священник, человек праведный.

— Ну и что?

— Ты осквернишь его душу.

— Может, я и не мистик, — засмеялся Нездешний, — но в существование душ верю. То, что у тебя в руке, — это всего лишь железо и дерево. Если даже оружие язвит его тело, душу оно вряд ли убьет — не такая уж она хлипкая. А вот враг убьет ее наверняка — так что выбирай!

— Ох, как же я тебя ненавижу! — Даниаль вновь сомкнула пальцы Дардалиона вокруг черной рукояти.