— Да, теперь все хорошо, — подтвердил Нездешний. — И мне кажется, что вам пора спать. Ты тоже устал, Кулас?

Мальчик угрюмо кивнул.

— Что это с тобой?

— Ничего.

— Скажи мне.

— Нет.

— Он злится, что не умеет летать, как мы, — хихикнула Мириэль.

— Ничего я не злюсь, — буркнул Кулас. — А вы все врете, вот что.

— Послушай, Кулас, — сказал Нездешний, — я тоже не умею летать, но меня это не задевает. Перестанем-ка спорить и ляжем спать. Завтра у нас будет длинный день.

Дети улеглись рядышком у дальней стены, а Даниаль подсела к Нездешнему.

— Ты думаешь, они говорят правду?

— Да. Мириэль увидела, где я спрятал оленя.

— Значит, Дардалион убил своего врага?

— Похоже, что так.

— Мне как-то не по себе — не знаю почему.

— Это был злой дух. Что же священнику было делать — благословить его, что ли?

— Ну почему ты всегда говоришь такие гадости, Нездешний?

— Как хочу, так и говорю.

— Не много же у тебя, наверное, друзей, в таком случае.

— У меня их вовсе нет.

— И тебе от этого одиноко?

— Нет. Это помогает мне выжить.

— Веселая же у тебя жизнь! Удивляюсь, как ты еще стихов не пишешь.

— Ну чего ты злишься? Тебе-то что за дело?

— Ты вошел в нашу жизнь — и останешься в нашей памяти, пока мы живы. Я, по правде сказать, предпочла бы другого спасителя.

— Ну как же — мне случалось видеть представления на площадях. У героя там непременно золотые волосы и белый плащ. Я, женщина, не герой — просто священник поймал меня в свою паутину. Ты полагаешь, он осквернил себя? Я тоже. Вся разница в том, что моя тьма спасла его, а его свет меня доконает.