В регистратуре, в окружении двух искусственных папоротников, сидела молоденькая блондинка. На ней был розовый джемпер и белые брючки. Она нежно улыбнулась, встретившись взглядом с Римо, глаза которого были темными до черноты. Он был поджарым, шести футов ростом; закатанные рукава обнажали мощные запястья.

- Где она? - спросил Римо.

- Кто она?

- Скорее, у меня мало времени. Мои ребята ждут в машине, и нам надо поторапливаться, чтобы успеть к семичасовым новостям. Так где она? - Он принялся барабанить пальцами по стойке.

- Я вас провожу, - сказала девушка.

Римо покачал головой.

- Нет. Дайте мне сделать интервью, а уж потом постараюсь найти минутку, чтобы с вами поболтать.

- Обещаете?

- Чтоб я сдох, - поклялся Римо.

- Номер 27. В конце коридора, - девушка указала в сторону окна.

- В номерах рядом кто-нибудь живет?

Девушка бросила на Римо быстрый взгляд, в котором читался испуг. Римо поспешно произнес:

- Ничто не может угробить интервью лучше, чем голоса в соседней комнате. Вы сами это поймете, когда будете выступать на телевидении.

Девушка кивнула.

- В соседних комнатах никого нет. Они так пожелали.

- Спасибо. Я не прощаюсь.

Вернувшись в машину, Римо предупредил Чиуна:

- Мне понадобится пара минут.

- Не спеши. Все надо делать тщательно.

Из номера 27 доносились голоса. Тогда Римо подошел к номеру 26 - дверь была заперта. Он принялся с силой вращать ручку, пока замок не ослабел. Проскользнув внутрь, Римо быстро закрыл за собой дверь.

Встав возле двери, соединяющей номера, Римо прислушался. Два голоса были ему явно знакомы.

Один принадлежал Джени Беби. Это было манерное гнусавое мурлыканье, которое каким-то загадочным образом превращалось в чистое и тягучее сопрано, едва она начинала петь. Другой, утомленный, был голосом ее супруга, юриста-теоретика и революционера, проживающего с ней в Малибу. Остальных голосов Римо никогда прежде не слыхал.