- Значит, вы знали, что Александр Матвеевич - не Сидоров? - почему-то с горечью тихо проговорил Толстиков.

- Знала, - ответила Любовь Степановна. - Я в то время жила одна. Через брачное агентство подыскивала себе подходящего мужа. Но, как говорится, от добра добра не ищут, и я согласилась. А чтобы соседи Сидоровых меня не разоблачили, я хитро навела Александра Матвеевича на мысль обменять квартиру и уехать в другой район.

Любовь Степановна вытряхнула из второго тома Гоголя двести рублей, с шумом захлопнула книгу и вернулась на свое место.

- Дайте-ка мне письмо, - попросила она. Сергей Павлович протянул листок. Хозяйка быстро перечитала послание, глаза ее снова увлажнились, и она опустила голову на грудь.

- Жаль, - с грустью проговорила Любовь Степановна. - Жаль, что я так и не успела сказать Александру Матвеевичу, что эти восемь лет нашего супружества были самыми счастливыми годами в моей жизни. Как вы думаете, его похоронят за счет завода?

- Конечно, - успокоил ее Толстиков. - Производственная травма.

То есть гибель на производстве. Вам, наверное, еще причитается компенсация за смерть кормильца.

- Компенсацию получу не я, а законная жена, с которой он так и не успел развестись. Мы же не расписаны. А я могу рассчитывать только на эти крохи, - вздохнула Любовь Степановна и похлопала себя по карману.

- Зато вам больше не надо притворяться слепой, - поднимаясь с дивана, сказал Сергей Павлович.

- Если бы вы знали, как было приятно чувствовать себя беспомощной рядом с таким человеком, как Александр Матвеевич, - прижав пухлые руки к груди, с тоской проговорила Любовь Степановна. - Кстати, вы очень похожи на него.

- Спасибо, - поблагодарил Толстиков и засобирался домой. - Желаю вам успеха. У меня еще куча дел.