По мере чтения он все более сожалеет теперь, что не прочел этого раньше. "Если бы этой книге предшествовало посвящение, - писал Шепли, - то прежде всего оно, вероятно, было бы обращено к свету звезд, насекомым, галактикам, а также к ископаемым растениям и животным, так как именно они вдохновили автора написать эту книгу".

Алексей так взволнован этими простыми словами, что на некоторое время забывает даже, зачем зашел в кабинет отца. Возвращает его к действительности голос матери:

- Алеша, к тебе пришли.

Алексей хочет пройти в свою комнату, но в кабинет отца уже вваливается Сидор Омегин.

- Прости, дорогуша, что я к тебе без телефонного звонка, - гудит он. Но я ненадолго - за одной справочкой. Знаю, что ты человек эрудированный, потому прямо к тебе. Можно было бы, конечно, и к Фрегатову или к кому-нибудь из ученой братии, но те могут еще и высмеять за невежество...

- За невежество и я, пожалуй... - хмурится Алексей, недолюбливающий Омегина за его бесцеремонность в обращении со своими коллегами по жанру и тот глубокомысленный туман в его произведениях, который очень часто отдает "развесистой клюквой".

- Да, может быть, и ты тоже, - торопливо перебивает его Омегин. Пожалуй, даже и стоит... Но ты же не пойдешь потом всем трепаться, как Фрегатов, что Омегин лапоть и неуч? Я же тебя знаю, ты человек деликатный, а Фрегатов так даже анекдоты сочиняет о моем якобы невежестве...

- Ну, хорошо, давай все-таки ближе к делу, - останавливает его Алексей.

Но Омегин уже ходит вдоль многочисленных полок библиотеки Василия Васильевича, удивленно посвистывая.

- Ну и библиотечище! И все научные. А научной фантастики не держите, значит?