— Миньковский… Божка… Штееман… Збинский… — медленно прочитал Строгав. — Все четверо… Светлая им память.

Алексей Петрович с недоумением и страхом поглядел на него: как так все четверо? А кто же их, кто же их?..

— Какие это были ребята!.. Какие… — Гриша задыхался.

— «Слоник», бедный «Слоник»…

Ветер, полный черной пыли, пронзительно выл, врываясь в узкие щели между вывороченными белыми глыбами. Высоко вверху, на гребне насыпи чернел силуэт «Мальчика» с фигурками геологов на броне. Алексей Петрович огляделся. Низкое багровое небо, беспорядочное нагромождение камня, черный труп изуродованного звездолета — сон… Жуткий сон.

— Пойдем, — сказал Строгав.

Гриша резко повернулся к нему:

— Мы не будем искать его?

— Пойдем, — повторил Строгав.

— Но он не мог уйти далеко… Он где-нибудь здесь, рядом…

— Зачем? — Строгав устало провел ладонью по шлему.

— Пойдемте… И поменьше подробностей там, в «Мальчике»…

Карабкаясь по насыпи, Алексей Петрович понял: здесь нет загадки, нет мистики… Их было четверо, но под стальной плитой лежат только трое. Четвертый, очевидно Збинский, ушел…

Куда?.. Он знал куда, когда выцарапывал собственное имя рядом с именами мертвых. Сейчас он крепко спит где-то в пустыне, занесенный черной пылью, и искать его, действительно, пожалуй… незачем…

В «Мальчике» Строгав сказал только:

— Это — «Слоник». Неудачный спуск, все погибли, — сел за пульт управления и повел транспортер по прежнему курсу.

— Светлая им память, — прошептал Бирский.

Вальцев горестно сказал: