Рассказ Сневара о зомби был более подробен:

— Это явление реального мира — мертвый человек, имеющий внешность живого и совершающий, на первый взгляд, вполне осмысленные и самостоятельные действия, — носит название зомби. Строго говоря, зомби не есть мертвец, ибо он не мертв в обычном смысле слова. С другой стороны, он и не живой человек, ибо не живет, как это мы понимаем. Функционально зомби представив г собой очень точный биологический механизм, выполняющий волю своего творца и господина. В терминах современной науки это — биоробот, самоорганизующееся кибернетическое устройство на биологических элементах…

Слушайте, Алек, — утомленно сказал я. — Всю эту теорию я уже знаю: я смотрю телевизор и время от времени хожу в кино, е эти чудовища Франкенштейна, Серые Девы, Джоны Кровавые Пузыри, Дракулы…

— Все это — порождения невежественного воображения, — с достоинством возразил хозяин. — А Дракулы — это вообще не той оперы.

— Мне все это неинтересно, — сказал я. — Меня все это не касается. Пусть будут зомби, но тогда скажите мне, кто здесь зомби? Симонэ? Вы? Госпожа Мозес? Кто? И откуда вы это знаете? Какую из этого можно извлечь пользу?

Присутствуют в этом варианте и размышления Глебски по поводу Симонэ и инопланетян: «На мой взгляд венериане и оборотни одним миром мазаны, и то и другое невозможно. Впрочем, для Симонэ это, конечно, не так. Физик, конечно, считает, что одно совершенно невозможно, а второе допустимо, хотя и маловероятно».

Кроме этого, текст содержит и фактические изменения в биографии персонажей или в происходящих событиях, на которых остановимся подробней.

Мотоцикл Брюн называет не Буцефалом, а Самсоном.

Трагедия с Погибшим Альпинистом, как говорит Алекс Сневар, произошла не шесть, а двенадцать лет назад.

Вечером у камина Глебски отмечает, что пьет не УЖЕ ТРЕТИЙ, а УЖЕ ПЯТЫЙ стакан портвейна.