Сержант был готов испепелить взором надоедливого докторишку, но тут решил вмешаться Джон Мбарака.

— Извините, Джайлз, — обратился он к Пеннифезеру. — Мы уже спорили с ними и пытались убедить. Если мы станем настаивать, то они закроют здесь все — миссию, церковь, школу… Пожалуйста, не беспокойтесь насчет больных. Я и Ангел присмотрим за ними день-другой, пока не прибудет новый доктор.

Пеннифезер стоял со смущенным видом, и его длинные руки смешно болтались по бокам. Затем он пожал плечами и, добродушно ухмыльнувшись, сказал:

— Господи, опять я остался без работы!

Сержант повернулся к Модести, смерил ее взглядом, потом спросил, но не ее, а Джона:

— Это та самая женщина, мистер Мбарака?

— Да, она нам очень помогла.

Мухобойка сержанта хлопнула по его сапогу.

— У вас нет визы? — произнес он скорее утвердительным, нежели вопросительным тоном.

— Боюсь, что нет. Я не собиралась посещать вашу страну. Я совершила вынужденную посадку. Мистер Мбарака сообщил властям об этом.

— Конечно, сообщил. Ваш самолет в порядке?

— Теперь, да.

— В таком случае вы должны улететь сегодня же. Никто не имеет права находиться в нашей стране без визы. Это серьезное нарушение. Очень серьезное. — Рука с мухобойкой указала на дорогу. — Завтра я снова приеду, мистер Мбарака, и если все останется по-прежнему, вы будете отвечать.

Он двинулся к машине, а констебль за ним. Когда взревел мотор и машина уехала, поднимая за собой тучи пыли, Пеннифезер задумчиво произнес:

— Самый настоящий псих. Терпеть не могу психов, которые еще много о себе понимают. Ну, ладно, пойду напишу бумагу для нового доктора. — Он двинулся было к дому, потом вдруг резко остановился, пораженный новой мыслью. — Слушайте, Джон, ему хорошо распоряжаться, но как я сегодня уеду? У меня сейчас нет при себе ни гроша, надо ехать в банк, где у меня всего-то жалованье за два месяца работы. А как насчет билета домой? АМС собирается его оплачивать?