Телега заскрипела и наклонилась вперед — дорога спускалась в глубокий овраг. Густой кустарник, росший до сих пор в некотором отдалении от дороги, сейчас незаметно подкрался вплотную и норовил задеть ветками по лицу. Сергей насторожился. Кузьмич, до сих пор вроде бы спокойно дремавший, как-то заерзал. Правая рука потянула из-под сена коричневую рукоятку топора.

— Шалят тут… — зашептал Кузьмич, — Говорят, уркаганы какие-то. Грабят проезжих, на днях…

Что там произошло на днях Сергей не узнал.

— Стой! — раздался из кустов противный голос с ленцой.

От такого голоса сразу похолодело в животе. Уж больно он походил на голоса гопников, отбирающих мобильники…

Из зарослей выскочило непонятное существо и ухватило лошадь под уздцы. Существо было мелким, замурзанным, наряженным в сборные лохмотья и настолько лохматым, как будто последние несколько недель подрабатывало трубочистом. Пол существа не определялся.

— Стой, караси! Руки вверх! — опять раздался ленивый голос. Затрещали ветки, выползли еще два… хм, человека.

Подростки. Оба лишь чуть-чуть почище того, что вцепился как клещ в уздечку кобылы. По крайней мере, можно понять что это мальчишки. Первый, повыше, щеголял надетым на голое тощее тело темно-серым добротным пиджаком, слегка испачканным на рукаве смолой. Второй отличался отчаянной рыжиной, прямо просвечивающей сквозь слой грязи, а еще болотно-зеленой вязаной кофтой, явственно женской.

Кузьмич обреченно выпустил топор (чего вообще хватался?) и мешком сполз с телеги. Сергей полез следом. В животе бродил противный холодок страха. Малолетки, как известно, могут быть очень жестокими и, как грабители, гораздо страшнее взрослых. Те просто ограбят, а пацанам может захотеться самоутвердиться…