Дома были выстроены на один манер: по три окна на лицевой стене, обращенной к улице, вокруг дома выстроен забор, за которым виднеется постройки (очевидно свинарник, коровник… Что там еще? Курятник?). Тут и там — квадраты огородов, обнесенных хлипкими заборами из двух параллельных жердин. Между всем этим — пустыри с навязанной скотиной, кусты, деревья… Цвет жилья оригинальностью не отличался: различные оттенки черного и темно-серого, сразу видно, что бревна не один год стоят под солнцем и дождем. Крыши крыты, судя по всему, бурой прошлогодней соломой. Разве что вон та изба, стоящая на дальнем краю у леса, заполучила серо-стальную крышу оцинкованного железа… Да… Нищета…

Сначала Козья гора показалась Сергею, привыкшему к многолюдству и толчее, вымершей. Даже собаки не лаяли… Стоило подумать и тут же из первого дома выкатился меховой шарик и голосисто залаял.

— Ну, Тимка, ня балуй! — прикрикнул Кузьмич добродушно.

Тимка, отработав положенную программу сигнализирования хозяев, резиновым мячиком запрыгал вокруг.

Телега свернула вправо и остановилась у дощатой калитки небольшой избушки, казалось вросшей в землю.

— Хозяйку поищу, — сполз с телеги Кузьмич, — поесть собярет…

Сергей, по дороге выпросивший табачку (курить хотелось, аж уши пухли), неловко свернул самокрутку и чиркнул спичкой… Мама! Яд… кха… ядреный табачок… Клубы дыма повалили изо рта как у Змея Горыныча. Но лучше уж эта отрава, чем совсем без курева. Самокрутка дотлела наполовину, но хозяин с хозяйкой как сквозь землю провалились. И Тимка убежал.

— А обещали покормить…

— Дядя, а ты кто? — послышалось сзади.

Сергей обернулся. Неподалеку от него стоял малец лет семи, одетый в замызганную рубашку и черные штаны, из широченных штанин которых торчали черные пальцы.

— Прохожий. Шел мимо, дай, думаю, зайду к Кузьмичу в гости.

— Брешешь, — резонно заметил пацан, — ты с Кузьмичом приехал.