«И пока ты сидишь за воровство, твое состояние прогуливают наследники. Закон Фостерс», — съязвило не вовремя проснувшееся подсознание, склонное у Сергея к циничным шуткам.

Ну, уж нет! Не такой я дурак, чтобы попадаться. Сегодня только высмотрю что-то ценное (если, конечно, смогу отличить ценное от бесценного… тьфу, неценного… малоценного… Дешевки, короче!). А потом, может, через годик приеду еще разок и упру! Продам, разбогатею, открою собственное дело, куплю квартиру, машину… Вот тогда посмотрим, девочки, на кого вы будете глядеть: на меня, всего такого крутого-продвинутого или на Ингвара, у которого из мебели только кафедра в институте.

Сергей остановился посредине коридора. Медленно огляделся, как алкоголик, попавший на винный склад: все твое, поэтому некуда торопиться можно посмаковать сам момент выбора, и только потом уже насладиться и вкусом вина, а поскольку внимательно он пока не присматривался, то ценным кажется все. Сергею раньше не приходило в голову заниматься антиквариатом, а поэтому он и не знал, что будет поценнее. Может быть, какие-нибудь фашистские регалии? Возможно, в этом деревенском складе рухляди отыщутся секретные бумаги подписанные Гитлером или там Сталиным бумаги? Такие бумаги, говорят, ценнее всего остального будут. Или, скажем, медальон обер-лейтенанта Отто Ларинголога, пропавшего без вести еще в сорок первом в этих краях. Сентиментальные немцы неплохо платят за такое. Ладно, хорош мечтать, пора выбирать…

Ближе всего находилась крашеная белой масляной краской филенчатая дверь. На ней красовалась деревянная резная табличка: «Уголок суеверий». Сергей повернул ручку, тусклую, латунную. Дверь открылась бесшумно, щелкнул выключатель. Уголок оказался небольшой комнаткой, в которой во времена школы наверняка располагался не класс а какое-нибудь подсобное помещение. Застекленные стенды на стенах, несколько витрин. Все. Ценного тут, похоже, немного… Ну, надо же с чего-то начинать.