– Ты идешь с нами?

Он раздумывал, переводя взгляд с Билли на Малыша Менестреля и обратно. Наконец глубоко вздохнул:

– Ну, думаю, да. Я всегда был дураком.

Кармен села на кровать и привлекла к себе внимание:

– Так вы уходите? Все трое?

Теперь, приняв решение, Менестрель взял ситуацию под контроль.

– Да. Мы благодарны тебе за заботу, но мы уходим.

– Ты не спросил, хочу ли я пойти с вами.

– Ты хочешь?

Кармен выдержала паузу и посмотрела на Билли.

– Нет, не думаю. Билли подошел к кровати.

– Уверена? Ты можешь пойти с нами, если надумаешь.

Кармен печально покачала головой.

– Я не знаю ничего, кроме этого города. Я останусь здесь. Не так уж все плохо.

Олад повернулся к Малышу Менестрелю.

– Когда мы уходим?

– Хорошо бы выйти сегодня ночью, как только стемнеет.

Олад широко улыбнулся.

– Нам повезло, что они не поменяли день с ночью, когда меняли погоду.

Менестрель пожал плечами.

– Погоду поменять легко. Чтобы изменить суточный цикл, необходимо внести в работу генератора серьезные изменения.

Олад хрюкнул.

– Больно много ты знаешь.

Менестрель вежливо улыбнулся и кивнул, соглашаясь.

Часы, прошедшие до наступления темноты, легли на плечи Билли тяжелым грузом. Кармен попыталась затащить его в постель в последний раз. В конце концов ей это удалось. Неожиданно, это оказалась нежная и одновременно возбуждающая интерлюдия. Они долго пролежали вместе. Наконец, он поднялся. Это движение стало первым его шагом в новый жизненный этап.

Он надел штаны из овечьей шкуры и заправил в них тонкую темно-синюю рубашку. Затем взглянул на свое лицо, отражавшееся в темном растрескавшемся зеркале. На нем еще оставались следы тощей юности, но выражение глаз казалось более жестким, чем когда он уходил из дома. Он зачесал назад свои длинные волнистые волосы и вытер руки. После этого затянул пояс с висевшим на нем пистолетом.