— Я как-то слышал выступление профессора и решил узнать, чем он сейчас занимается. Он и его дочь.

Фроствиг посмотрел на Пирса так, будто перед ним сидел абсолютно прозрачный манекен, до предела набитый ложью. Однако скорее всего он решил, что намерения собеседника честны, потому что все-таки ответил Пирсу:

— Боюсь, что в настоящее время профессор ничем не занимается. Он умер около года назад. Многие люди, близко его знавшие — главным образом романтически настроенные глупцы, — утверждают, будто виной тому дела сердечные. Однако я подозреваю, что он действительно разбился, упав с двенадцатого этажа.

— Самоубийство?

— Нет, в самоубийство я не верю. Хотя прекрасно понимаю, почему некоторые столь яростно отстаивают эту версию. У профессора была навязчивая идея: ему якобы не давали житья коллеги, работавшие с ним на одном факультете. Рамада преподавал зоологию в Брауновском университете. В тот роковой день он находился на верхнем этаже научной библиотеки. Свидетели утверждают, что он высунулся из окна, чтобы получше рассмотреть пятнистого голубя какой-то редкой породы, разгуливавшего по карнизу, и потерял равновесие.

Пирс знал, о каком здании идет речь, и зримо представил себе случившееся.

— Так в чем же заключалась теория профессора? — поспешил он напомнить собеседнику.

Фроствиг домиком сложил длинные пальцы.

— Именно поэтому я и пытался найти журнал. Я ищу его с тех самых пор, как мне позвонил Флудд. Видите ли, профессору удалось обнародовать свои идеи в какой-то околонаучной газетенке в виде статьи, содержащей ряд спорных гипотез. Это, конечно же, вызвало еще большее презрение к нему со стороны коллег. Их отношение можно выразить в следующих словах:

«Рамада утверждал, что в толще скалы Биг-Эгг имеются пустоты и вход в виде подводного грога. Далее он настаивал, что там-де обитает некое древнее существо, которое некогда фигурировало в легендах индейцев-наррангасетов в образе морского божества. Наррангасеты в самом деле когда-то совершали паломничества в Блэквуд-Бич, конечно же, в те времена, когда самого этого поселения первых европейцев еще не существовало. Как бы там ни было, мифический подводный исполин ужасно раздражал коллег профессора. Однако тот до конца жизни не утратил веру в свою гипотезу».