— Ни в коем случае, — отрезал Пирс.

У него сложились хорошие отношения с импульсивным майором, и он не желал испортить их, став участником настольных войн.

Пирс протянул Флудду руку. Тот с благодарностью принял ее и с поразительной ловкостью вскочил на ноги.

— Я стал свидетелем удивительной картины, — сообщил ему Пирс. — Поразительной красоты юная женщина загорала на скалах у воды.

— Это Энди, — невозмутимо ответил Флудд, подтягивая длинные, до колен, носки цвета хаки. И немного подумав, добавил: — Она не загорает. Она ждет, когда ее похитят.

У Пирса от удивления отвисла челюсть.

— Простите?

— Я сказал, что она ждет, когда ее похитят.

— Кто похитит?

Пирсу удалось вымолвить всего два слова.

— Понятия не имею. Думаю, точно знает доктор Фроствиг. Если вы не против, могу позвонить и устроить вам встречу…

Пирс согласно кивнул.

— Отлично, так и сделаю. — Майор привел в порядок свое одеяние и вопрошающе посмотрел на Пирса. — Как вы думаете, кто лучше мне подойдет — Грант или Ли?

Три месяца назад Пирс утратил нужду в зарабатывании хлеба насущного, порвав неразрывную пуповину, связывавшую его желудок со сберегательной книжкой. Он работал брокером на бирже в Манхэттене и однажды, будучи в состоянии изрядного подпития, в одном шумном баре подслушал разговор, который помог ему сделать приличный навар на некой сделке, связанной с поставками рыбной муки. После чего он положил заработанные таким образом деньжата в банк под очень выгодные проценты и ушел с работы. Пирсу стало ясно, что теперь ему в Нью-Йорке делать нечего. Тем более что город этот не был для него родным, родным для него был Бостон. Манхэттен изрядно надоел ему шумом, неизбывной копотью и вечной суетой. Однако в равной степени не хотелось возвращаться и в Бостон — к властному, рано овдовевшему отцу.

Однажды, сидя в вагоне поезда как раз посередине между двумя полюсами его все еще нерешенной жизни, Пирс увидел побитый непогодой деревянный дорожный указатель. Тот промелькнул так быстро, что едва удалось прочитать: