— Кончился бензин, господа?

Нимало не смутившись, Липский предложил:

— Девчата, поехали к нам. Дело на сто миллионов: мой друг, известный художник, лепит для Русского музея скульптурную композицию “Ужин на чердаке”, а наших штатных моделей сманил один бездарный выскочка. Представляете, нам осталось доваять какую-то ерунду, какие-то незначительные места, и такой удар! Маэстро в полном недоумении, а он, заметьте, просто сказочно богат. Просто фантастически богат этот живописец, этот Моня Клодельман. В семействе Моне он самый состоятельный. Едем!

— Так все же сказочно или фантастически? — уточнила брюнетка. — И чем именно мы можем ему помочь?

— Ну, ваять вас будем. В глине пока.

Ярко накрашенные губки брюнетки искривились в презрительной улыбке.

— Замечательно! Вам нужно доехать до Пушкинской площади. Возле метро найдёте девушек, дадите сто баксов и вас обслужат прямо в машине. Всего доброго!

Захлопнув дверь, она громко спросила:

— Катя, ты когда-нибудь видела таких малолитражных плейбоев?

Беленькая Катя рассмеялась, а я с удовлетворением повторил:

— Плейбой малолитражный! Картина под названием "Бедный, но гордый русский отвергает домогательства этово-тово".

— Обожди, щас мы их пленим богатством внутреннего мира. Дай-ка мне свою коллекцию монет! — напрягся Веник.

— Странно ты выбираешь спонсора! У меня, между прочим, из всего движимого имущества не продана только кошка.

— Не рыдай, люмпен, беру с возвратом. Как выразился известный камбоджийский миротворец Пол Пот, в жизни всегда должно быть место празднику.

Закусив губу, я протянул доллары.

— Веник, моя признательность тебе безгранична, но ты, наверное, не чистый бройлер, а какая-то помесь со страусом.

— Ты просто плохо меня знаешь. Ты видно думал обо мне одно, а на самом деле я — совсем другое. Просто раньше у меня никогда валюты не было!