- Почему ты вернулся? - задыхаясь, спросила Луиза.

- Криклейд станет для секты Квинна временным убежищем, - объявил Грант Кавана. - В Бостоне многое разрушено. Так что я предложил ему наше гостеприимство.

- Так что же случилось? - спросила Марджори.

Только многолетние упражнения в самодисциплине позволили ей сохранять спокойствие, когда больше всего ей хотелось схватить Гранта за горло и вытрясти из него ответ. Краем глаза она заметила, как выпрыгивает из седла Женевьева. Тонкое личико девушки лучилось простодушным счастьем. Она ринулась навстречу отцу, но, прежде чем Марджори успела вымолвить хоть слово, Луиза решительно удержала сестру. Благослови ее Бог, подумала Марджори. Еще неизвестно, как эти чужаки отнесутся к двум легковозбудимым девчонкам.

Женевьева мигом поникла, растерянно глядя на отстранившегося отца. Луиза обняла ее, заслоняя собой.

- Мятеж окончен, - объявил Грант, даже не глянув в сторону дочери.

- Значит, вы загнали юнионистов в угол?

- Мятеж, - повторил Грант невыразительно, - окончен.

Что делать дальше, Марджори просто не представляла. Вдали заходился непривычно злобным лаем Мерлин, вперевалочку ковыляя к незваным гостям.

- Начнем, - приказал Квинн резко, - немедля.

Он шагнул по ступеням к двойным створкам парадного. Ряса плескалась вокруг его лодыжек тяжелыми складками.

Толпа любопытствующих слуг, собравшаяся на ступенях, боязливо расступилась, и спутники Квинна устремились вслед своему вожаку.

Лицо Гранта скривилось в гримасу почти извиняющуюся. Из внедорожников вылезали все новые гости, чтобы поспешить за своим жутковатым пастырем. Большинство из них были людьми, и на лице каждого застыло дикое возбуждение.

"Похоже, что они торопятся на собственную казнь, - подумала Марджори. - А одежда у некоторых - просто нелепая. Точно старинные мундиры - серые камзолы с широкими алыми отворотами, замотанные ярдами золотой тесьмы". Хозяйка поместья попыталась вспомнить что-нибудь из уроков истории, но образы прусских офицеров в ее памяти давно поблекли.