- Все живут в достатке. Это не одно и то же. Что бы ты чувствовала, когда тебе целыми днями приходилось бы спину гнуть на полях, а мы двое беззаботно проезжали мимо верхом?

- Ну... - недоуменно протянула Женевьева. - Не знаю.

- Тебе здорово захотелось бы поменяться с нами местами.

- Пожалуй. - Девушка лукаво улыбнулась. - И тогда бы уже на меня поглядывали с нелюбовью.

- Точно. В этом и проблема.

- Но о Союзе люди такое поговаривают... - неуверенно пробормотала Женевьева. - Вот поутру горничные болтали... такие ужасы рассказывали - я минуты не выдержала.

- Лгуньи. Если кто в округе Стоук и знает, что творится в Бостоне, то это мы, Кавана. А горничные обо всем узнают последними.

- Какая ты умница, Луиза! - Женевьева почтительно улыбнулась сестре.

- Ты такая же. Не забывай, гены-то одни.

Женевьева весело рассмеялась и погнала коня вперед. Мерлин, их овчарка, погнался за ней, взметая смерчи побурелых лепестков.

Луиза привычно пустила лошадь в галоп, направляясь к темневшему впереди лесу Уордли. Сестры уже давно превратили его в свою площадку для игр. Этим летом, однако, вид леса пробуждал в Луизе и другие чувства. Под лесной сенью таились воспоминания о Джошуа Калверте и о том, что они делали вдвоем близ скальных прудов. Ветви помнили каждый возмутительный акт, любой из которых всякая благородная норфолкская дама не позволит с собой совершить даже под угрозой казни... и который Луиза мечтала повторять снова и снова.

А еще после этих эскапад Луизу вот уже три утра подряд выворачивало наизнанку. Первые два раза нянюшка устраивала страшный шум; этим утром Луиза - слава богу! - сумела скрыть приступ, иначе обо всем прознала бы мать. А ту не проведешь.

Луиза выдавила несчастную улыбку. "Вот вернется Джошуа, и все будет прекрасно". В последние дни эта фраза стала для нее чем-то вроде мантры.

Господи Иисусе, как я ненавижу ждать!