Порок стрижет всех, подвластных ему, под одну гребенку, поселяя сходство там, где его не было прежде и превращая свободные и прекрасные личности, души, наделенные свободой выбора, в своих рабов. Неудивительно потому, что люди, пораженные одним пороком - особенно гордыней, сладострастием, унынием, стяжательством, безволием (хотя этот последний и не библейский) - столь похожи межу собой. Вся их изначальная самобытность, уникальность стерта. Они неотличимы, как камни, прошедшие одну и ту же огранку.

Однако даже у самого несчастного, порабощенного страстями человека, бывают минуты просветления, минуты, когда тучи греха, закрывающие солнце, как бы на время расходятся, раздвигаются, и человек вдруг прозревает себя самого, прозревает опутывающую его липкую паутину и ему кажется даже на время, что он способен ее порвать. Все многочисленные наши начинания "с понедельника", "с первого числа" или даже "с этой самой секунды", все клятвы, все новые тетради дневников и пухлых многообещающих еженедельников и есть такие попытки изменить себя...

Но, увы, паутина порока, если даже удастся ее порвать, очень быстро восстанавливается и вновь еще сильнее, глуше, опутывает освободившегося было человека - слишком силен и упорен Паук, ее плетущий. Все новые и новые попытки, новые периоды уныния - и иногда даже победа бывают наградой сражающемуся.

"Я новый, я сильный, я всё могу! И как я раньше не понимал, не видел того, что вижу сейчас! Как только такая мелочь, дрянь, блуд, водка, девки, нелепые страхи, бытовая ежеминутная трусость, желание нравится могли иметь надо мной такую власть? Это же мелочь, пустое место, плевок! Ну все теперь всего этого не будет - я буду другим с этого же мига... Я уже другой!" - восклицает человек, уверенный в возможности обновления.