Больница святого Беде помещалась в дальнем конце парка, это было готическое чудовище викторианской эпохи, обладавшее всемирно известной репутацией. Его уже ждали и когда он вошел в приемный покой, служитель в аккуратной синей форме проводил его по длинной цепочке выкрашенных зеленой краской коридоров, каждый из которых, казалось, уходил в бесконечность.

Затем его передали старшему технику лаборатории, сидевшему в небольшом стеклянном кабинете, а тот доставил его в морг на на удивление современном лифте. В тот момент, когда двери лифта распахнулись, Шавасс отметил две вещи – пропитавший все запах антисептики, столь характерный для больниц, и необычайный холод. Обширное помещение, в котором гулко перекатывалось эхо, было заполнено рядами стальных шкафов, каждый из которых, скорее всего, содержал труп, но предмет его визита лежал на операционной тележке, закрытый резиновой простыней.

– К сожалению, мы не смогли поместить его в один из боксов, – объяснил техник. – Он слишком раздулся. Воняет как прошлогодняя рыба, только ещё хуже.

В непосредственной близости от трупа запах был совершенно непереносимым, несмотря на то, что наверняка были предприняты соответствующие меры. Шавасс вытащил носовой платок и прижал его к носу и рту.

– Я понимаю, что вы хотите сказать.

Ему приходилось много раз в самых разных вариантах сталкиваться со смертью, но эта чудовищность была чем-то новым. Слегка нахмурившись, он посмотрел вниз.

– Как долго он пробыл в воде?

– Шесть или семь недель.

– Вы уверены?

– Да, конечно, анализы мочи, скорость химического разложения и все прочее. Кстати, он был негром, или это вы уже знаете?