Староста Иоффа и барабанил сейчас в двери парадных покоев замка Кассар, удерживая за шиворот странное, немного похожее на ящерицу полосатое существо в короткой курточке и съехавшем набекрень берете. Существо возмущенно шипело, брыкалось, скребло задними лапами по холодным плитам замкового двора и гулко стучало хвостом. Короткими и хилыми передними лапками оно старалось как-то отбиться от старосты, и эти тщетные попытки демонстрировали его полное незнание крестьянской жизни. Тот, кто пашет и сеет, всегда силен и мускулист, а уж сильнее старосты в деревне может быть только кузнец. Но кто связывается с тем или с другим, находясь в здравом уме?

— Господин Думгар! Господин Думгар! — орал староста во всю мощь своих могучих легких. — Это я, Иоффа! У вас тут животинка какая-то сбёгла, не иначе еще не хватились!

— Какая животинка? — зарокотало из-за дверей, отчего существо еще безнадежнее заелозило лапками по плитам и даже пискнуло от ужаса.

— Да уродец какой-то в беретке. — Староста внимательно изучил несчастного пленника и уточнил: — Цвет такой, заковыристый…

— Блю-рояль, — тихо сказало существо.

— Бредит бедное, — посетовал староста, — неясные речи говорит. Не иначе как какой-нибудь колдовской мышь или ящер. Из музыкантов.

— Я троглодитус! — взвизгнул пленник, скребя когтем по кожаной куртке своего мучителя. — Я ученый троглодитус из Сэнгерая. И я ищу мастера Зелга.

Староста так и замер с открытым ртом, держа несчастного троглодитуса на вытянутой руке.

Дверь бесшумно отворилась; отчего-то это выглядело еще страшнее, чем если бы она открылась со зловещим скрипом и скрежетом. И на пороге возник тот, кого староста называл господином Думгаром. При виде хозяина замка троглодитус ойкнул и бессильно обвис, словно тряпичная кукла, которую бессердечные дети довели до крайней степени износа.