Как и в случае с паялпой, король был готов рискнуть при условии, что кто-то преданный заранее гарантирует ему победу.

Итак, Благодушный уже поднял руки, чтобы хлопнуть в ладоши, давая таким образом знать слугам, что он готов вкушать кулинарные изыски повара. Но миром правит случай, притом случай настолько мелкий и как бы даже глупый, что его трудно осмыслить. Мерзкая заусеница около безупречного розового ногтя отвлекла на миг внимание его величества, и белая холеная рука застыла в воздухе: король внимательно вглядывался в свой маникюр, пытаясь оценить масштаб катастрофы. А хлопок одной ладонью — это, как сказано древними, тишина.

В этой предательской тишине и раздался стук подкованных каблуков. Главный казначей маркиз Гизонга имел отвратительную привычку впечатывать каблуки в мраморные плиты пола, совершенно не считаясь с нервами окружающих.

— Добрый день, ваше величество, — поклонился он, дойдя до середины зала. — Впрочем, — продолжил печально, оказавшись возле кресла своего повелителя, — вовсе не настолько добрый, насколько бы я желал своему монарху.

Юлейн скривился. Судите сами, легко ли оставаться благодушным, если тебе все время портят настроение, особенно перед самым обедом. Плохие новости — главный враг хорошего пищеварения. А человек с дурным пищеварением — дурной человек. Об этом постоянно твердит королевский лекарь Сапулса. Мудрый старик и дело свое знает. Он двадцать лет верой и правдой прослужил Илгалийскому князю, не раз доказав свою преданность. И был прислан к королевскому двору Тиронги, само собой в счет карточного долга. Так вот Сапулса не рекомендует выслушивать министров непосредственно перед принятием пищи. Но особенно сильно он настроен против маркиза Гизонги. Львиная доля всех желудочных колик, которыми страдал король, произошла как раз после докладов, сделанных главным казначеем.