— И что теперь? — спросил Брэдшоу. — Вежливо попросим их сдаться?

— Я думаю, — ответила я, доставая комментофон и нажимая кнопку с надписью «Кот».

В литературе общение посредством сносок — обычное дело, но в такой дыре…

— Черт! Нет связи.

— Ближайший ретранслятор находится в «Виргинце»,

Он был прав. Мы перебирались из книги в книгу уже дней шесть, и, хотя средства экстренной эвакуации у нас имелись, такой поворот дела обеспечил бы Минотавру более чем достаточно времени для побега. В данный момент положение складывалось не блестящее, но и не катастрофическое — пока.

— Эй! — крикнула я из конторы шерифа. — Надо поговорить!

— Да ну? — послышался звонкий голос снаружи. — Мистер Джонсон сказал, с разговорами покончено, разве что вы надумаете предложить ему амнистию.

— И об этом тоже!

И тут у меня в кармане запищало.

— Проклятье, — пробормотала я, глядя на детектор сюжетного приближения. — Брэдшоу, главное действующее лицо подъезжает с востока, расстояние сто пятьдесят ярдов. Страница семьдесят четыре, строка шесть.

Брэдшоу быстро открыл свой экземпляр «Смерти на ранчо „Два креста“» и прочел, ведя пальцем по строке:

— «Макнейл въехал в городишко Провиденс с пятьюдесятью центами в кармане и жаждой убийства в сердце…»

Я осторожно выглянула из окна. Так и есть: ковбой на гнедом коне медленно въезжал в город. Честно говоря, вздумай мы слегка изменить повествование, ничего страшного не произошло бы, потому как за последние десять лет роман открывали всего шестнадцать раз. Но принцип нашей службы гласил совершенно недвусмысленно: «Сохранять историю в таком виде, в каком ее задумал автор!» Это намертво вбили мне в голову в самом начале обучения. Один раз я нарушила этот принцип, и последствия долго мне аукались. Повторять опыт я не хотела.