– Нет, Андрей, так не получится! Я ведь просил тебя тогда.

– Ну ладно. – торопливо закончил Андрей. – А то я сейчас в тоннель заеду.

Он поспешно нажал кнопку отбоя, отложил телефон, вынул из пачки сигарету и тяжело вздохнул. Прикуриватель давно не работал, а поменять было лень. Андрей взял зажигалку с панели, щелкнул кнопкой и прикурил.

Разговор оставил неприятный осадок и заставил задуматься. Андрей опоздал затормозить на красный сигнал светофора и, ругнувшись, добавил скорости, чтобы проскочить перекресток. Выехавший справа автобус резко затормозил, и «Форд» проскочил в опасной близости от тяжелого бампера.

Андрей заметил, что дождь кончился. Высокий ветер в клочья рвал облака, открывая вымытое почти до белизны небо. Чуть желтоватый свет солнца подтверждал показание часов на панели – восемь вечера. Длинные дни, короткие ночи.

На перекрестке Андрей повернул вправо. Солнце вырвалось из-за туч, и по улице пробежала волна закрывающихся зонтиков, делая город намного просторнее. Зонтики были в основном женские, яркие – мужчин на улицах почти не было. Точнее они не ходили пешком, отгораживаясь от города стеклами машин и стенами зданий. Подумалось, что Москва, это скорее всего тоже женщина, только в отличие от всеобъемлющей женщины Андрея, она наоборот – единственная на всех. Эдакая матриархальная богиня-мать, впускающая в себя многих для обновления крови.

Поэтому интимных отношений с Москвой Андрей старался не иметь. Групповой секс с массой мужчин и одной женщиной его не возбуждал совершенно – так и представлялись мужские волосатые задницы. Особенно сильно они представлялись, когда после очередной поломки машины пришлось проехать в метро.

С этим городом можно либо дружить, либо воевать, но поиметь его в одиночку просто не выйдет, а дать ему поиметь себя не хотелось.

Андрей въехал во двор и остановился на привычном месте. Вышел, нажал кнопку на радиобрелке и вытер пот. Жара, быстро вернувшаяся после дождя, сделалась душной и тяжелой.