– Новейшая физика, – уверен Павел.
Виталий, словесник, напоминает, что с буквы Ф начинается много наук: философия, филология, физиология, фототехника…
– Но зачем же филологию помещать в Белом море?
– Институт нерешенных формул, – мечтает Илья.
– Неплановое финансирование, – предполагает Игнат.
– Небесный футбол, – приходит в голову Роману.
А Ташеньке – новые фасоны.
– Институт наивных фифочек, – подкалывает Филипп.
– Махальных фанфаронов, – готова отбрить Алла.
Так, гадая и зубоскаля, они представляются друг другу и читателю. У кого что на уме.
Не в каждой сценке каждому предоставляется слово. Но я, автор, знаю, что они сказали бы. Сами подсказывают. Появившись на свет, мною же порожденные герои упрямо гнут свою линию. Иному надо бы дать задание, поручить высказывание, а он упрямится: не в моем характере.
А с другой стороны, мне легче. Дан эпизод. И герои готовы. Сами диктуют, как им хочется проявиться.
Необитаемый остров
Именно необитаемый. В Белом море полно таких островков Скала в полкилометра длиной, мох, черника, корявые, пригнутые ветром к земле карликовые березки. Вокруг молочная мгла, угрюмые туши других скал на горизонте.
Ночная тревога на пароходе. Пассажиров поднимают с коек, сажают в шлюпку, велят грести к ближайшему островку. И вот они выбираются на мокрые камни – семь парней, три девушки.
Я-то, автор, знаю, что это учебная тревога. Инфант испытывает, как ведут себя кролики в чрезвычайных обстоятельствах. Но испытуемые не знают… воспринимают робинзонаду всерьез.
Плачет испуганная Ташенька. Ольга молчит, крепится. Для нее важно всегда сохранять достоинство.
А больше всех шумит Игнат. Кому-то грозит, обещает жаловаться, кричит, что «кто-то виноват, кто-то обязан спасать». Но некому звонить по телефону. Тут, на пустынном островке, мастер устраиваться и устраивать теряет почву под ногами. Он в панике и сеет панику.