Уверена в себе и красива, хоть от глянцевой, лакированной красоты фотомодели в ней не было ничего. Черты лица мелкие, несколько неправильные, упрямый подбородок, умело подкрашенные глаза и губы и изумительная кожа. Оксанка почувствовала укол ревности, глядя на эту кожу — ровную, гладкую, слегка золотистую от загара. Ни веснушек тебе, ни отдающей рыхлостью белизны. Незнакомка была своеобразна, несколько резковата в жестах, и когда улыбалась, появлялось ощущение, что улыбается она чему-то понятному только ей, и оттого казалось, что она улыбается свысока.

Навряд ли эта женщина смогла бы стать ей подругой. Она была колюча, а занозистых стерв Оксанка не любила. Достаточно у неё в окружении стерв обычных. И пусть подруги — не подруги, но улыбаются ласково и гадости в глаза не говорят. А за глаза… она ж сама — тоже не сахар. Она так и не узнала имя незнакомки. Поговорила пару минут и отошла в сторону. Как ни странно, но после того короткого разговора ей стало легче. А через несколько недель ночами начали сниться странные сны, в которых она была занозиста, колюча, носила короткую стрижку и говорила то, что думает, не таясь. В этих снах были настоящие друзья и настоящие враги. Там было нечто, чего так не хватало в реальной жизни. И были мысли, не свойственные лично ей до какого-то мгновения, чужие, но уже не чуждые.

Оксана, усмехнувшись, достала сигареты, повертела пачку в руках и положила её назад в карман, обнаружив, что забыла зажигалку. После ночного кошмара хотелось курить. Она не отдавала отчёта, но курить хотелось и тогда, когда она лежала на постели, прислушиваясь к шелесту ветра за окном. Это было насущной потребностью, больше, чем крепкий кофе по утрам. Особенно после кошмаров. Но сейчас, глядя на розовеющее небо, она чувствовала, что это желание не контролирует её, что откуда-то взялись силы контролировать это желание.

Прикрыв глаза, она вздохнула. Ночной ливень, раздвоение чувств и желаний. Страх и вопрос. Оксана и Нель.