Инспектор поворошил пальцем мелкие завитки на виске и сказал с расстановкой:

– Чем ты собираешься объяснять большие потери среди личного состава?

Теперь было ясно, почему инспектор так спокойно сносил гнев офицера. Вопрос был подобен удару под дых. Боясь показаться вероломным, инспектор торопливо добавил:

– Я могу предложить такой вариант: твои солдаты погибли, спасая гражданских от этой самой гигантской змеи. Давай все-таки предположим, что в округе появился какой-то неизвестный науке питон, который нападает на скот и людей...

– Кому и зачем нужны эти детские сказки? – прервал его Рашим. – У нас есть боевые потери, а для боевых потерь есть свои определенные процедуры. Завтра сюда приедет представитель военной прокуратуры – последнее слово будет за ним.

– Знаю, знаю! – попытался успокоить его Бай. – Мы уже пообщались с ним. У тебя не будет никаких проблем с проверками.

– Спасибо! – начальник уже не скрывал сарказма в голосе. – Ты, наверное, всем главам военных округов так говоришь?!

Несколько секунд обе противоборствующие стороны оценивающе смотрели друг на друга.

– Послушай, Рашим... – инспектор немного смягчился, и даже сложил руки на груди, чтобы разбавить диалог неформальным жестом. – На самом деле, мне глубоко безразлично, что там случилось у вас в горах. Обычная карательная операция против повстанцев, мало ли чего... Мне жаль твоих ребят, честное слово!

– Весьма признателен! – начальник демонстративно отвесил благодарственный поклон, насколько это было возможно сделать полулёжа.

– Рашим, мне непонятен твой сарказм. Не забывай, пожалуйста, мы делаем одно дело.

Фраза явно развеселила Рашима.

– Только по-разному, – заметил он.

Бай в ответ упрямо сжал морщинки на смуглом лице:

– Рашим, признайся, твой сын замешан в этом?!

Выпуклые черные глаза инспектора, казалось, налезли на весь экран.

– Нет, – произнес генерал. – Не замешан.